Она не могла стать хозяйкой имущества, оставленного Эусебио Бельтраном, не могла даже бросить вызов его скользким компаньонам, пустившим на ветер акции его предприятий. Она так и осталась в своем особняке, стараясь держаться как обедневшая герцогиня, чтобы поддерживать привычный образ жизни дамы из богатого квартала Изнывая под бременем расходов, она чуть было не облила дом бензином и не предала его огню, чтобы потом получить за него страховку, но тут Ирэне пришла в голову остроумная идея сдать первый этаж в аренду.

— Сейчас, когда столько семей уезжают за границу

Так они и сделали. Первый этаж был разделен перегородками на несколько комнат, были оборудованы новые туалеты, а в коридорах установлены перила, чтобы неуверенно держащиеся на ногах старики могли о них опираться; ступеньки были закрыты щитами, по которым могли ездить инвалидные коляски, а на стенах развешены радиодинамики, чтобы легкая музыка могла развеять тоску или улучшить настроение, правда, без учета того, что среди обитателей могут быть глухие.

Беатрис с дочерью разместились на верхнем этаже; с ними жила и служанка Роса, работавшая у них с незапамятных времен. Мать украсила жилье всем лучшим, что у нее было, избегая любой вульгарности, и стала жить за счет поступлений от пациентов «Божьей воли». Если нужда начинала стучать в дверь с особой настойчивостью, она, действуя как можно незаметней, продавала какую-нибудь картину, что-нибудь из серебра или одну из многочисленных приобретенных когда-то драгоценностей, как бы возмещая себе убытки за те подарки, что делал ее муж своим любовницам.

Ирэне сожалела, что мать терзалась такими пошлыми проблемами. Ее устраивало самое скромное жилище, а дом должен быть таким, чтобы в нем находилось побольше постояльцев, — тогда можно будет покрыть все расходы с лихвой. Однако Беатрис предпочитала работать до изнеможения и идти на любые уловки, лишь бы сохранить внешнее благополучие.