Они жили в уютном отеле с видом на набережную, перекусывали в крошечных кафе, в которых готовили очень вкусную рыбу, катались на гондоле под мелодичное пение гондольера и целыми днями и вечерами гуляли пешком. А потом среди ночи возвращались в отель, уставшие и счастливые, и предавались любви. Десять дней отдыха промчались, словно миг. Андрей с Инной возвратились в Берлин. У него было еще четыре дня отпуска, а у нее каникул. Днем они занимались поиском квартиры, просматривали десятки предложений, но ни одна им не подходила: то место было неудобное, то сама квартира неуютная, то школа очень далеко. После двух дней поисков Андрей заявил, что сам будет этим заниматься, что хочет оставшиеся два дня до отъезда провести с женой. Сама мысль о том, что они должны расстаться, сводила его с ума. Инна тоже с болью думала о предстоящей разлуке, но другого выхода не было: ей нужно было доучиться. Когда Андрей сажал ее на поезд, она с трудом сдерживала подступившие к глазам слезы. Он был бледен и молчал. То, что он должен жить раздельно с женой приводило его в бешенство. Все его доводы о том, что он сам будет содержать семью, разбивались об веские возражения Инны. Она говорила ему, что можно в любой день потерять работу, что будет надежнее, если она окончит свои курсы, чтобы получить немецкий Zeugnis*17. Тогда она тоже сможет найти хорошее место: ведь он не хочет, чтобы она всю оставшуюся жизнь мыла полы? И все стало, как прежде. Андрей приезжал в пятницу вечером в Мюнхен, они проводили вместе полтора дня, после чего он уезжал и всю неделю думал о новой встрече. Выручали телефонные звонки и электронные письма, но они не могли заменить живого общения. Доходило до того, что Андрей устраивал жене грандиозные скандалы и по несколько дней не отвечал на ее сообщения. Потом бросал все и приезжал среди ночи, вымаливая у нее прощение. И она всегда прощала его, потому что любила и понимала. Тысячу раз у нее возникало желание бросить курсы и уехать в Берлин, но здравый смысл всегда брал верх над чувствами. В конце концов, они терпели три месяца, значит, потерпят еще три. Это делается ради будущего.