Но не вернуть ни Леннона, ни Хендрикса, ни тебя... и тогда, в гневе и ярости одним точным ударом в сердце (теплая костяная ручка, клинок из немецкой стали) я превращаю живое в мертвое и, обнимая обмякшую, набитую бессмысленными скользкими внутренностями, уже никому не нужную куклу, плачу о невозвратной юности Адама, однажды познавшего рай: DON'T LET ME DOWN, единственная моя, я верю, ты еще вернешься ко мне.