Какая бы химия между этой парой ни имела место в комнате той ночью, есть углы, не доступные для дилетантов, для умов тупых и незатейливых, лишенных способности маэстро увидеть тонкую незримую линию, за которой кончаются отбивные котлеты по-французски и начинаются они же по-английски. Поскольку взрыв ее хохота стал именно той искрой, которая воспламенила желание и страсть. Как та щепоткой соли, которая выявляет вкус колбасы.

На следующий день, когда его подмастерье, тупой круглолицый парнишка, который полагал, что косичка и серьга придают ему крутой вид, забыл наточить ножи, Йозеф впервые не отвесил ему подзатыльник. Не сказав ни единого слова, он вынул ножи из их стояка и провел с час, затачивая их собственноручно, правя с осторожностью на точильном камне, потом на маслянистом оселке, проверяя лезвия большим пальцем и затачивая снова, пока не стали, как должны были быть. И когда мальчишка подошел с извинениями, Йозеф только слегка усмехнулся, но не сказал ничего, в связи с чем ученика замутило от страха.

Любовь палила так чертовски жарко, что прожгла дырки в сердечном мускуле и выпарила всю воду из крови, которая, в свой черед, закупорила Йозефу вены настолько, что его пришлось положить в больницу и ампутировать незначительные части конечностей. Чтобы пережить любовь, Йозеф глотал аспирин, большими дозами, поскольку ацетилсалициловая кислота разжижает кровь и восстанавливает подачу кислорода к мозговым клеткам. Когда его клетки кое-как поправили, он сумел взять себя в руки и не сделать тех ужасных и безумных вещей, к совершению которых был непреодолимо искушаем в моменты, когда его артерии превращались в медленные ручьи горящей лавы. Это довольно близко и к официальной версии. Доктора настояли, чтобы человек отдавал себе отчет о беде, в которую сам себя загнал.

Иные говорят, он все равно не понял, что сражен любовью. Слишком был некультурный, говорят они, никогда не ходил на концерты, не услаждал себя изысканными винами и прекрасной музыкой, понятия не имел о затейливой еде, помимо нескольких примитивных мясных блюд, – как же мог он отличить великую любовь от заурядной лихоманки?