Наслышанный о восточном гостеприимстве и к тому же находясь на нуле, я тут же приехал. Миссия, действительно, оказалась весьма деликатная - я должен был написать сценарий уже снятого фильма! То есть они три года снимали трехсерийный фильм - не имея сценария, рассчитывая, что "сообразят на ходу", и так досоображались, что в конце концов сами перестали понимать, что сняли! Кроме того, все эти годы, они, видимо, очень неплохо жили - фильм, без всякой на то суровой необходимости, снимался на Черном море, в кадре было бешеное количество красивых баб, никоим образом не связанных с сюжетом, которого, кстати, и не было... Теперь на этом режиссере висело несколько миллионов, а предъявить что-нибудь связное худсовету он не мог. Неприятности светили ему крупные - и спасти его мог только я! И тут он абсолютно был прав - ни в одном из городов нашей необъятной страны такого идиота не нашлось - пришлось выписывать из далекого Питера! Я в ужасе просмотрел показанный мне материал... кто-то - абсолютно неизвестно кто входил в какие-то роскошные комнаты, выходил, танцевали какие-то пары... причем - ничего нельзя было ни доснимать, ни выкидывать - делать надо было из этого, разве что меняя порядок эпизодов и придумывая слова под снятую мимику. Не скрою, такая сверхсуровая проверка моего воображения возбудила меня. Два месяца я сидел в плохоньком номере, оскорбляемый горничными, абсолютно, кстати, не сталкиваясь ни с каким восточным гостеприимством, - и в конце концов сложил из этой мозаики довольно складную картину - я был доволен и горд. В день моего отлета растроганный режиссер сообщил мне, что, к сожалению, сберкасса в этот день закрыта, поэтому он, увы, не может дать мне обещанных денег. "Так, может быть, мне остаться?" - уже обреченно, уже все поняв, пробормотал я. "Зачем? - возмущенно закричал он. - Ты прилетишь - деньги будут уже лежать! Телеграфом пошлю!" Думаю, не надо объяснять, что деньги еще идут.