26 ноября Даша Симонова — Вере Ольшанской

Не искушай судьбу. У Маргоши на этот счет есть одна поучительная история, почти притча. Рассказываю тебе от первого лица.

И вдруг — елки-палки! Письмо! Открытое! Я прочитала.

«Подари, — пишет, — мне один только вечер. Пока я вся в соли от моря. Я в среду уеду. Один только вечер». Он, значит, поехал в Пицунду, к какому-то дяде, и там подцепил! А мы же жениться решили! А я вся в любви! И он тоже. Приходит с работы. Смотрю. Как обычно. Целует, ласкает. Комар не подточит… Что значит мужик! Вот по бабе все видно! Ну, я говорю, что поеду к подруге. На весь целый день, помогу ей с ребенком. И там заночую. Глаза опустил: «Поезжай». А утром — звонок. Звонит один: Гия. Знакомый, учились в Тбилиси. У нас в Москве жил прошлым летом.

— Ай, Рытачка, здравствуй! А гдэ мой Тэмури?

— Давай, — говорю, — встретимся вечером на Кировской, поедем к нам, сделаем Тэмуру сюрприз.

— Давай, Рита-джан, а-ба-жя-ю сюрпризы!

Подходим мы к дому. Квартирка наша была на первом этаже. В окнах темно. Тут я говорю:

— Я ключи потеряла.

А Гия — такой был веселый, хороший! Вовек не забуду.

И он говорит:

— Погоди, Рита-джан! Я в окошко залезу!

И влез на окошко. И смотрит внутрь, к нам в комнатку. И вдруг аж отпрянул, аж чуть не свалился! И что-то в окошко сказал по-грузински. Тут слышу: Тэмур отвечает! Ну, я сразу все поняла и кричу:

— Тэмури, я здесь! Это я! Что случилось, Тэмури?

А он говорит:

— Па-а-а-слушай, ты лучше сейчас уха-а-ади. Ты лучше сейчас уха-а-ади, дарага-а-а-я! Па-а-том гаварить с табой будэм! Иды!

Я села на корточки и зарыдала. Сижу и рыдаю. И встать не могу. А в комнате кто-то там тоже рыдает. Из форточки слышно. Какая-то баба.

Тэмур говорит:

— Зачэм тоже плачешь? Не нада здесь плакать, не плачь, цыпа-дрыпа!