«От судьбы не уйдешь», — утверждают фаталисты. Похоже, Жилло на роду было написано потерять когда-нибудь свои огромные уши, которыми наделила его щедрая природа.

Закончив свое дело, Жиль удовлетворенно хмыкнул, но, обозрев недвижное, окровавленное тело племянника, заволновался:

— Как бы этот идиот не окочурился! Кто же тогда расскажет хозяину всю правду?

Жиль помчался в буфетную, откуда притащил воду, подслащенное вино, сердечный эликсир и ткань для перевязки. Он промыл парню раны, смазал их вином, аккуратно забинтовал и влил Жилло в рот несколько капель укрепляющей настойки. Жилло очухался, стал дико озираться по сторонам и наконец схватился руками за голову: он, наверное, решил, что все случившееся — лишь кошмарный сон. Однако ушей парень не обнаружил!..

Он горестно всхлипнул.

— Ну, что скулишь? — поинтересовался Жиль, ухмыляясь с дьявольским ехидством.

— А как же я теперь слышать буду?

— Осел — он и есть осел! — констатировал управляющий вместо утешения.

Затем он помог Жилло подняться, поставив его на ноги, и милые родственнички поплелись к выходу из подвала. Но вдруг они замерли: слабый свет догорающего факела озарил высокую мужскую фигуру. Перед дядей и племянником возник маршал де Данвиль!

— Монсеньор! — воскликнул Жиль и бросился на колени.

— Что тут происходит? — холодно осведомился маршал.

— О, монсеньор! Случилась страшная беда! Но я ни в чем не виноват, поверьте! Я сторожил их, как вы приказывали… Но злой рок… и мой дурак племянник…

— Говори же толком! — грозно потребовал Данвиль.

— Монсеньор, к несчастью, Пардальян узнал, куда вы увезли узниц. Я думаю, он уже освободил их.

— И ты тут ни при чем?

— Клянусь, монсеньор, это не я выдал вашу тайну! Спросите моего подлейшего племянника. Я только что отрезал этому уроду уши.

— Ладно, ладно. Мне вполне достаточно твоего слова, Жиль.

— Ах, монсеньор! — в полном восторге вскричал управляющий. — Для меня нет большей награды, чем ваше доверие. Однажды вы подарили мне целых пятьсот экю — и то я не так обрадовался.