Пока Руджьери говорил, голос его звучал все тише — и понизился наконец до еле слышного шепота.

Но вот астролог замолчал, устремив безумный взор в пространство.

Королева опустила голову; на плечи Екатерины словно лег какой-то тяжкий груз, придавивший женщину к земле.

Ее охватил необъяснимый ужас. Екатерина поднялась с кресла, словно желая справиться с нахлынувшей на нее дурнотой. Но стоило королеве пошевелиться, как чары пророчества сразу же развеялись.

Екатерина тряхнула головой, отгоняя воспоминания о пережитом страхе. Глаза ее заблестели, взгляд обрел остроту и проницательность. Она посмотрела на астролога с дерзким вызовом. Обычно Екатерина тщательно скрывала свои чувства, но в эту минуту любой человек, увидевший королеву, понял бы, что она приняла какое-то важное решение и пойдет на все, чтобы воплотить его в жизнь.

— Мой супруг, король Генрих II, — прошипела она, — утверждал, что от меня пахнет смертью. Что ж! Клянусь кровью Христовой, мне это нравится! Меня радует, что люди считают, будто я иду по трупам. Настоящий властитель должен быть безжалостным! И только что я получила знак свыше, за что очень благодарна небесам. Марийяку суждено погибнуть, и он погибнет! Карлу тоже суждено погибнуть — значит, погибнет и он! С помощью Бога и дьявола я возведу на престол моего любимого сына, мое обожаемое дитя, моего дорогого Генриха!

Екатерина поспешно перекрестилась и дотронулась холодной рукой до лба Руджьери. Астролог содрогнулся.

— Рене, — заявила королева, — ты же сам убедился: высшие силы обрекли этого человека на смерть…

— Но он ведь — наш сын, — прорыдал астролог.

— Ладно… положимся на волю провидения. Не будем торопить события, раз судьба Марийяка предначертана… Но ему известно, что я — его мать, и, значит, долго он не проживет!

Екатерина не уточнила, кто именно желает смерти Деодата — Господь Бог или Люцифер.

— Теперь он должен умереть, — говорила королева. — А ведь я готова была сделать его королем Наварры! Запомни, Рене, конец его близок! Я хочу одним ударом уничтожить всех наших врагов в стране, которая будет принадлежать моему сыну Генриху.