Увидев шагнувшего к ней Франсуа де Монморанси, Жанна хотела кинуться к нему с криком счастья, но силы оставили ее; все ее мечты и устремления выразились только в едва слышном вздохе:

— Прощай, любимый мой… я умираю…

Это и впрямь был конец, но не для Жанны, а лишь для ее рассудка. Бедняжка вынесла столько горя, так отчаянно боролась с голодом и нуждой! Все это она делала только ради своей дочери, страстно надеясь, что та когда-нибудь станет счастливой. Но теперь, когда Лоиза обрела отца, Жанна обессилела, сдалась и погрузилась в пучину безумия.

Женщина мужественно держалась семнадцать страшных лет, но один миг радости сломил ее. Однако судьба, столь жестокая к Жанне, все-таки сжалилась над ней, если позволительно говорить о милости фортуны к человеку, сошедшему с ума. И все же Бог даровал Жанне утешение: лишившись рассудка, она вообразила, что опять молода и счастлива и вновь оказалась в родном Маржанси, где упивалась когда-то свободой и любовью!..

О несчастная Жанна! Бедная маленькая фея Маржанси!

Опомнившись, маршал де Монморанси встал с колен и осмотрелся вокруг, словно человек, пришедший в себя после глубокого обморока. Взгляд герцога остановился на Жанне, опустившейся в кресло. Лицо ее светилось тихой, ясной улыбкой, но в глазах женщины не было даже проблеска мысли.

Перед ней стояла на коленях юная девушка. Спрятав лицо в складках платья матери, Лоиза безутешно рыдала. Жанна нежно, но машинально гладила золотые волосы дочери.

Франсуа осторожно приблизился к женщинам. Он тихонько дотронулся рукой до плеча девушки. Лоиза взглянула на отца. Маршал взял руки Лоизы в свои и тихонько привлек дочь к себе.

Он смотрел на девушку и не мог насмотреться. Франсуа сразу же узнал Лоизу. Даже если бы он увидел ее в толпе, среди тысячи красавиц, он все равно бы понял, что перед ним — его дочь.

Лоиза была удивительно похожа на Жанну, ту Жанну, которую помнил Франсуа, юную красавицу из Маржанси.