Жилло тоже постарался выдавить из себя улыбку.

— Дядя! Милый дядя! — пролепетал он.

— Чем ты здесь занимаешься? — осведомился Жиль.

— Да так… Думал навести порядок в вашем ларе…

— Ах вон оно что… ну ладно, наводи дальше…

Племянник опешил:

— То есть как это… дальше?

— У меня тут двадцать девять тысяч триста шестьдесят пять ливров серебром и шестьдесят тысяч сто двадцать восемь ливров золотом, итого — восемьдесят девять тысяч четыреста девяносто три ливра. Пересчитывай, мальчик мой, пересчитывай, ни одной монетки не пропусти. А потом сложи их столбиками по двадцать пять экю, золото справа, серебро — слева. Ну, что же ты не начинаешь?

— Сейчас, дядя, сейчас!

И Жилло стал торопливо вытрясать из карманов деньги, а потом аккуратно раскладывать их столбиками под горящим взглядом Жиля. Так, столбик за столбиком, парень с душераздирающими вздохами опускал монеты в ларь, а старик деловито считал:

— Еще пятнадцать тысяч… еще двенадцать тысяч.

Эта работа заняла, естественно, немало времени. Начал Жилло в два часа дня, управился же лишь к пяти вечера. Карл IX успел проехать через весь Париж, а Пардальяны выдержали на Монмартрской улице битву с придворными герцога Анжуйского.

Итак, дядя Жиль подсчитывал, сколько денег не хватает в ларе:

— Еще пять тысяч… еще четыре тысячи… еще три тысячи.

Жилло старательно сложил последние монетки и огляделся: ни на полу, ни у него в кошельке не было больше ни одного экю.

— Кажется, все, дядя?

— Осталось еще три тысячи!

Жилло вывернул карманы и обнаружил два су и шесть денье — свои личные сбережения. Он мужественно отдал их Жилю, который коршуном бросился и на эти гроши.

— Выкладывай остальное!

— О чем вы, дядя?

— О трех тысячах ливров!

— Но у меня больше ничего нет!

— Возвращай немедленно — я все равно их найду!