Вдруг он вскочил, перехватил недвусмысленно топор и, поигрывая зайчиками, неторопко и тяжёло ступая, двинулся в мою сторону. Я растерялся. Разум подсказывал: не посмеет, гад, пугает только! А сердчишко -- жим! жим!! жим!!! Уж больно взгляд нехороший у куркуля -- прозрачный от ненависти, бешеный. Такие бывают -- я видал -- у наркоманов и психов.

И я дрогнул. Хуже того: я -- засуетился. Я взглянул назад -- нет ли какой машинёшки? Пустынно. А мне -- куда?! Мужик справа и чуть по ходу. Если рвануть вперёд, он наперерез перехватит. А если назад -- пока развернёшься! И тут я заметил с ужасом -- педаль левая у моего "велика" торчит чуть в противоход, на тормоз. Ну, всё -- влип!

Но правду говорят: в минуту смертную силы человека утраиваются. Я всей тяжестью тела толкнул велосипед вперед, на разгон, два-три раза мощно оттолкнулся от асфальта и прыгнул на ходу в седло. Адская боль пронзила пах, я чуть не бросил руль, но удержал, поймал подошвами педали и, стоя, начал бешено месить-топтать шатунно-педальный механизм, рывками набирая скорость. Озверевший псих прыгнул к дороге, выкинул руку с топором и цапанул-таки. Я услышал-почувствовал металлический скрежет-удар.

Я испугался: сейчас он метнёт свой дурацкий топор, как томагавк, и тот врубится мне прямо меж лопаток!..

2

Отмчался я шагов сто, обернулся, затормозил, перевёл дух.

Браконьер, уже забыв обо мне, шагал делово к лесу. Я глянул: красный световозвращатель как корова языком слизнула, крыло заднее проломлено до колеса. Со стороны города неслась очередная "Нива". Я дождался, пока она проедет, свёл своего покалеченного "Аиста" на траву, уложил, развязал рюкзак. Надо было, идиоту, сразу, ещё до напрасных разговоров с этой сволочью, рюкзак потревожить.

Дело в том, что в наборе необходимых вещей, без которых немыслимо удаляться от дому, среди валидола, пузырька с одеколоном, ножа, верёвки, спичек, записки с ФИО, адресом и группой крови, бинта и т. п.