— Она похожа… — вдумчиво выбирая слова, медленно произносит гость. — Такие бывают мальчики-пажи. Всегда вот такие: короткий плащ. Ножки у них в трико. Правильно?

Хозяйка всматривается еще, проверяя его слова, и соглашается: — Пожалуй, да!.. Правда… «Двенадцатая ночь, или Что угодно?» — Хозяйка всматривается еще и соглашается уверенно. — Пажик? И локоны по плечам. Правда, она сейчас похожа.

Они сидят за круглым столиком на веранде второго этажа, откуда хорошо видна «ничейная» лужайка. От лужайки, через заросли прибрежных кустов, спускаются к воде короткие тропинки к мосточкам с причаленными разноцветными лодками.

Изредка, невидимая за зеленью листвы, проносится моторка с нарастающим гудением, точно обозленный шмель. Слышно, как поднятые ею мелкие волны торопливо шлепают снизу о доски мостков. Верхушка мачты маленькой яхты у причала беспокойно начинает чертить по синему небесному нолю кончиком своего желтого карандаша.

Малыш на лужке, удачно брыкнув ногой, попал по мячу и захохотал от радости.

За деревьями на реке косые белые паруса яхт скользят неслышно, как облака.

— Утро сегодня какое-то детское? Похоже, как будто все взрослые ушли и вот оставили все это… им играть, правда?

— Может быть… Может быть, так и есть? — неуверенно, в уме прикидывая ее слова и так и эдак, кивает гость.

Хозяйка со странной, несмелой полуулыбкой опять внимательно разглядывает его лицо, чуть искоса следит, как он аккуратно закуривает.

— Кто бы мог это подумать?

Вынув изо рта сигарету, он, помолчав, точно проверив ее слова, наклонив голову, подтверждает:

— Да, кто бы мог подумать… тогда?