- Эти картины, - сказала мне хозяйка, старая угрюмая женщина, - я не могу оставить вам, я возьму их с собою в Лондон. Картины эти - работа моего мужа. Он устраивает выставку их.

Лицо, пославшее меня в этот дом, сказало мне, что эта женщина - вдова, добывающая себе пропитание в течение десяти лет в качестве содержательницы гостиницы.

- Значит, вы вышли второй раз замуж? - спросил я ее.

Женщина улыбнулась.

- Ничего подобного. Я вышла замуж восемнадцать лет тому назад в России. Через несколько дней после нашей свадьбы мой муж был сослан в Сибирь, и с тех пор я не видала его ни разу.

- Я бы, конечно, последовала за ним, - прибавила она, - если бы каждый год у нас не зарождалась надежда, что его освободят.

- Но теперь-то он свободен? - спросил я.

- Да. Его освободили на прошлой неделе. Мы съедемся с ним в Лондоне, где получим возможность докончить наш медовый месяц. - Она улыбнулась, дав мне понять, что и она когда-то была молода.

Я прочел недавно в английских газетах об этой выставке в Лондоне. Там было сказано, что художник подает большие надежды. Очень может быть, что блестящая будущность наконец открылась перед ним.

Петербургская природа не благоприятствует в одинаковой мере как богатым, так и бедным. Невская мгла и туманы, переполненные всевозможными микробами, наводят на мысль о том, что, должно быть, сам дьявол руководил Петром Великим.

- Отыщи мне среди всех моих владений самое отталкивающее место, на котором я бы мог построить город, - вероятно, взмолился Петр. И дьявол, открыв такое в виде петербургской почвы, возвратился к своему господину в самом веселом расположении духа.

- Я думаю, мой дорогой Петр, я нашел нечто действительно единственное в своем роде. Это моровое болото, к которому могучая река несет резкие воздушные порывы и пронизывающую до костей изморось, в то время как в течение короткого лета ветры соединяют в себе отрицательные стороны климатов Северного полюса и Сахары.