И ему стало страшно, так страшно, что захотелось кричать. Он перестал грести и смотрел на берег. Потом повернулся и быстро, как мог, поплыл назад к скале. Только одна мысль теперь гнала его: «Спрятаться!» Он сам не знал, чего так испугался. Судорожно перебирая руками, он плыл назад в море.

Добравшись до скалы, он спрятался за нее и перевел дух. Стало совсем светло. Теперь нечего было и думать о береге. Оставалось ждать следующей ночи.

Он прикрепил мешок к поясу и лег спиной на плотик. Усталость давала себя знать. Нервное напряжение требовало разрядки. Он задремал. Но ненадолго: в море послышался шум мотора. Заметят? Все равно, будь что будет. Закрыл глаза, ждал. Опять стало тихо. Не заметили…

В полдень море разыгралось. Волны то бросали его к скале, то, спадая, стремились утащить с собой. Соленые брызги слепили глаза, попадали в рот и становилось тошно. Он судорожно цеплялся руками за камень: только бы не унесло от камня, не выкинуло на берег.

Майор Майкл Огден нервничал, то и дело поглядывая на часы. Наконец, наступила долгожданная минута.

— Включайтесь, сержант! — приказал он.

В комнату ворвался тихий шепот эфира. Потом он оборвался. Радист начал выстукивать условный сигнал. Если бы тот, к кому он был обращен, услышал его, то расшифровал бы его так: «Русалка, Русалка, я — Нептун, отвечай!» Но зов «морского царя» оставался безответным…

Морской «гость»

В эту ночь к заливу, что южней скалистого мыса, были направлены Павел Шелков и Николай Хлыстенков. Над морем шевелился седой туман. Он жался к воде, скрывая поблескивающую при лунном свете легкую зыбь. Ее было видно лишь у берега, где туман отступил. Вдали, над белой пеленой темнело продолговатое пятно скалы. Ночное светило, выкатившись на небо еще засветло, теперь уже собиралось на покой.

— Пойдем ниже, берегом, а потом по маршруту, — предложил Шелков.