Белого Медведя, — закончил Вороний Ловчий, — справлюсь и с этими Другими!
— Ты молодой дурень, — брезгливо хмыкнула Обрубленная Ветвь. — Садись-ка себе в сторонке и не сбивай с толку добрых людей.
— Хватит, старуха! — гаркнул Кричащий Петухом. — Народу надоела твоя болтовня. Оставь нас! Обрубленная Ветвь покачала головой:
— Вот к чему пришли мы под твоим началом! Ссоримся между собой, когда надобно молиться об упокоении души этого младенца! — Она дала знак Смеющейся Заре:
— Иди!
Но та стояла неподвижно, глаза ее темные казались вырезанными из обсидиана. Старуха Кого-ток, стоявшая рядом с ней, кивнула в знак согласия.
Кричащий Петухом окинул взглядом озабоченные лица. Некоторые опустили глаза. Другие все еще смотрели на него с надеждой, помня о былом или веря его посулам и угрозам.
— Я хочу закончить о юге, куда зовет вас эта старуха. Мой дед и его люди охотились там, — сурово выкрикнул он. — Несколько дней они не видели ничего, кроме камней, гальки, холода и непроходимых болот. Они голодали, как мы. Много дней шли они вдоль этой ледяной стены, ели собственную кожаную одежду, чтобы сохранить хоть немного сил. Многие, очень многие погибли. А потом они повернули на север, надеясь встретить мамонта или хотя бы тюленей и лисиц.
Они шли, пока не достигли Соленых Вод. Но Ледник продолжался и здесь, он уходил далеко в море. В отчаянии они вернулись на запад, к Большой Реке. Они знали, что сыщут там пропитание. — Он возвысил голос, стараясь перекричать ветер. — Там они нашли тюленей, и раков с устрицами, и карибу. Они поселились там, и отец моего отца завещал моему отцу, а тот — мне: «Не ходи на юг! Там ледяная стена. Там смерть».