Девочка засмеялась.

- Не знаю, - сказала она неуверенно.

У нее с кошкой только что началась новая игра, а приезжие ее прервали.

- Видишь ли. Киска звонила мне сегодня утром, - продолжал доктор ласково и очень серьезно, - и сказала, что хозяйка плохо заботится о ней, просила найти ей хорошую няньку в Монтгомери.

- А вот и нет, - сказала девочка и прижала к себе кошку.

Доктор вынул из кармана пятицентовую монетку и бросил ее на ступеньки.

- Я советую дать кошке хорошую дозу молока, - сказал он и завел мотор. - До свидания, Хелен.

- До свидания, доктор.

Когда они выехали на дорогу, Джин решился снова начать разговор.

- Послушай, останови машину, - сказал он. - Остановись здесь, вот здесь.

Доктор затормозил, и братья посмотрели в лицо друг другу. У обоих были крепкие кряжистые фигуры и суровые лица. Обоим перевалило за сорок, и этим они были похожи; но даже очки доктора не скрывали его слезящихся, с красными прожилками глаз, а у Джина глаза были ясными и ярко-голубыми. Лицо доктора было изрезано мелкими морщинками горожанина, а морщины на лице Джина напоминали линии срезов столетних лип, водоразделов полей, навесов над стогами сена. Словом, Джин Джанней был сельским жителем, в то время как в докторе Форресте Джаннее все выдавало человека с образованием.

- Ну? - спросил доктор.

- Ты знаешь. Пинки дома, - сказал Джин, опустив глаза.

- Да, я слышал, - равнодушно ответил доктор.

- Он ввязался в драку в Бирмингеме, и ему прострелили голову. - Джин помолчал. - Мы приглашали доктора Бехрера, мы думали, что ты, наверное, не захочешь, не придешь.

- Не захочу и не приду, - мягко согласился доктор.

- Но подумай, Форрест, дело ведь такое, - настаивал Джин. - Понимаешь, как все получается, ты ведь сам говорил, доктор Бехрер ни черта не смыслит. Я и сам в него не верю. Он сказал, что пуля давит на... давит на мозг, а вытащить ее он не может, боится, что получится это... кровоизлияние, что ли, даже не знает, следует ли нам везти его в Бирмингем или Монтгомери, потому что можно и не довезти... Доктор нам совсем не помог, а нам бы так хотелось.