Это был квадратный дом с кирпичным фундаментом, аккуратная лужайка была отделена забором от огорода, и хотя дом этот выделялся размерами среди других зданий города Бендинга, он был построен в том же духе, что и все сооружения вокруг. Последние дома плантаторов постепенно исчезали в этой части Алабамы, и гордые их колонны разрушались от бедности, дождей и непогоды.

Роуз, жена Джина, поднялась с качалки, в которой сидела на переднем крыльце.

- Здравствуй, доктор, - приветствовала она его, не глядя ему в глаза и волнуясь. - Давненько мы тебя не видели здесь.

Доктор поймал ее взгляд и несколько секунд не отводил глаз.

- Как поживаешь, Роуз? - сказал он. - Привет, Эдит, привет, Юджин, обращаясь к маленькому мальчику и маленькой девочке, стоящим за спиной матери, а затем: - Привет, Бутч, - к приземистому парню лет девятнадцати, который выволакивал из-за дома круглый белый камень.

- Мы собираемся соорудить здесь стенку, вроде загона для скота, объяснил Джин.

Все они уважали доктора и осуждали его, так как больше не имели возможности хвалиться им. Но все-таки до того еще, как он стал пьяницей и циником и, что называется, потерял себя, он так долго учился и занимал такое высокое положение в большом, недоступном им мире... Он вернулся в Бендинг два года назад и купил половину пая на местную аптеку, сохранив лицензию на частную практику, однако оперировал он чрезвычайно редко, только в случаях крайней необходимости.

- Роуз, - сказал Джин, - доктор согласился осмотреть Пинки.

В затемненной комнате лежал Пинки Джанней со странно искривленными бледными губами, почти скрытыми давно небритой щетиной.

Когда доктор снял бинты с его головы, тот слабо застонал, но его пухлое тело не пошевелилось. Через несколько минут доктор снова забинтовал ему голову и вместе с Роуз и Джином вышел на крыльцо.

- Пулю следует удалить как можно быстрее. - Доктор надел шляпу. - Она давит на сонную артерию, но с таким пульсом его нельзя везти в Монтгомери.