Эн-2 встал с дивана, на который он сел минуту назад вместе с Бертой, и подошел к старухе.
— Сельва, — сказал он. — Сегодня я счастлив.
— Счастлив? — сказала Сельва.
Она сидела на стуле, прямая и статная, и слегка откинула назад тонко вылепленную голову с седыми волосами, чтобы смотреть ему в лицо.
— Да, — сказал ей Эн-2. — Это самая солнечная зима аж с тысяча девятьсот восьмого года.
— Только сегодня? — спросила она.
— Сегодня.
— С тысяча девятьсот восьмого года?
— Да, за тридцать шесть лет, — сказал Эн-2.
Тогда Сельва опустила серые глаза, перевела взгляд на Берту.
— А девушка-то наша плачет, — сказала она.
X
— Что случилось? — воскликнул Эн-2.
Сельва взяла лежавшее на столе пальто, подняла с полу чемодан и ушла.
— Берта, — сказал Эн-2.
Он приподнял ее лицо и поцелуем высушил на нем слезы.
— Почему, — сказала Берта, — почему ты столько месяцев даже не пытался найти меня? Как ты можешь уходить и не возвращаться? Как ты можешь оставаться один? Как ты можешь оставаться с этим призраком, с этим платьем у двери? Как ты можешь так делать? Как ты можешь?
— А ты как можешь? — спросил Эн-2. — Как ты можешь?
Берта сказала:
— Тебя арестовали в мае.
— В мае.
— С мая это продолжалось до середины августа.
— До середины августа.
— И каждый день я стояла за дверью тюрьмы.
— Там действительно была ты? А не твое платье?
— Это была я. Ты не чувствовал, что это была я?
— Но я злился на тебя, — сказал Эн-2.
— Почему злился? — сказала Берта. — Как ты мог на меня злиться? Почему, когда тебя освободили, ты не пришел ко мне? Как ты мог не прийти ко мне?
— Я писал твое имя на стене в камере.