Виктор тоже смотрел, а так как он не был идиотом, то с модели он перевел взгляд на Видаля. Что думал менеджер по поводу наметившихся перспектив, было непонятно.

При этом обсуждалась та же тема, что и утром.

– Я не поеду за границу, не хочу, – говорил Видаль мрачно. – Даже не надейся, что буду переводить тексты на английский. Плевать я хотел на этот твой западный рынок…

– Олег, ты не хочешь думать о семье, о сыне. Какую жизнь ты ему готовишь? Что ты ему дашь?

– Удиви меня новыми аргументами, – ответил Видаль и произнес очень четко: – Теперь я буду делать только то, что считаю нужным. Мне надо стать собой.

– Подумай о своей группе! Ребятам надо зарабатывать!

Видаль его уже не слышал.

– Как тебя зовут? – спросил он через стол у Порше.

– Порше.

Он усмехнулся, словно услышал хорошую шутку.

– Ты любишь дорогие машины?

– Я их достойна, – выдала Порше домашнюю заготовку.

– Не хочешь отсюда уйти?

Она краем глаза глянула на Катю. Та сделала вид, что ничего не слышит, ничего не видит и поэтому молчит. Порше поняла – карт-бланш.

– Хочу, – сказала Порше.

– И все-таки как тебя зовут на самом деле? – спросил он, когда они вышли на улицу.

– Не важно, – ответила Порше.

К этим вопросам она привыкла. Они ее с выбранного курса не сбивали: Лена осталась там, дома, с мамой. О той нищей жизни она предпочитала не вспоминать. И фамилию свою – Пузикова – тоже почти забыла. Сколько ее дразнили из-за этой фамилии, вспомнить страшно. Ну его, это настоящее имя!