- Дядечко, а вы чего сидите? - не выдержал наконец Хведька.

- Не хочется что-то спать.

- А ты ляжь попробуй... Заснешь, может... - посоветовала Ганна.

Василь взял свитку и стал пристраиваться с другой стороны костра, но Хведька - вот же зараза! - попросил:

- Сюда идите, ближе!

Василь, чтобы не подумали чего-нибудь лишнего, - что он боится Ганны, например, - перенес свитку ближе.

Долго не спалось Василю в эту ночь, такую обыкновенную и необыкновенную. С головой укрывшись от комаров, он только прикидывался, что спит, но сон не шел к нему.

Приоткрывая глаза, Василь из-под свитки видел, как спадало, угасало пламя, как седели угольки, видел в поредевших сумерках телегу и коня невдалеке, который время от времени фыркал, видел, как белым озером стлался вокруг туман.

И все, что он видел, было удивительно согрето близостью Ганны, ее усталым дыханием, которое он слышал, чем-то теплым, неизъяснимым, непонятным, что появилось в этот вечер, что стесняло его и от чего млела переполненная радостным ожиданием грудь.

Но усталость наконец взяла свое.

Проснувшись утром от толчка, Василь увидел над собой Евхима Корча, возвращавшегося, видимо, с ночных похождений.

- Хитро пристроился, Дятлик! - подмигнул Евхим. - Поглядеть - вроде ворона, а возле девки - не промах!

Василь с опаской взглянул на Ганну - она уже не спала, все слышала, - и губы его задрожали от гнева:

- Уходи!..

Евхим добродушно усмехнулся:

- Не бойся, не отобью. Такого цвету - по всему свету!