– Не очень-то я силен в этих софоклах-еврипидах, – сознался Смилов. – Но вас я понимаю: сосуд из-под яда, конечно, должен где-нибудь существовать.

– Почему же он исчез, Любак?

– Я подозреваю Жилкова. Между смертью Даракчиева и моим появлением только Жилков покидал дачу. Он ведь поехал за врачом.

– Это уже кое-что!

– Но на подозрении еще трое. Каждый имел возможность отравить Даракчиева.

Несколько минут Александр Геренский, прихрамывая, разгуливал по кабинету, потом вернулся к столу.

– Продолжай, Любак. Что же нашли при обыске?

– Прежде всего, товарищ подполковник, – деньги. Это было сборище далеко не бедных людей. В карманах убитого найдено около тысячи левов и сертификатов еще на двести. В сумке Дарговой – почти две с половиной тысячи. У Жилкова – полтораста, у Паликарова – двести с лихвой. Даже у Марии Данчевой, довольно вульгарной девицы, сто левов… Дача была битком набита деньгами, в том числе западной валютой и сертификатами.

– Откуда такие деньги у Даракчиева? – спросил Геренский.

– Это еще предстоит выяснить.

– А на работе у Даракчиева никогда не было растрат?

– Там все в порядке. Сослуживцы отзываются о нем как о человеке холодном, необщительном, но на редкость аккуратном. Никто никогда не уличил его в какой-нибудь махинации. А долларами в их конторе никогда и не пахло.

– Хорошо… Что еще показал обыск?

– Особый интерес представляет, конечно, гостиная. Во-первых, в одном из ящиков буфета, ключ от которого был в кармане убитого, лежало много денег, на них отпечатки пальцев не только Даракчиева, но и Жилкова. Во-вторых, в том же ящике лежал пистолет с взведенным курком. Великолепный «смит-вессон» одной из последних моделей. К полированной поверхности ящика притрагивалась сначала Богдана Даргова, потом Дамян Жилков.