– Если ты… не шутишь…

– Я не шучу.

– Иди… Готовь баню.

Ашотик снял с полки светильник и зашлёпал по коридору обратно. Он оставил узника в темноте – но тот давно уже привык. Уж вино-то мимо рта не пронесёт! Кизляр спешил сообщить о достигнутой договорённости тому, кого считал самой важной персоной в предполагаемой затее.

Он дошёл, почти добежал до своего зальца и радостно кивнул поднявшемуся из кресла навстречу ему мальчишке:

– Он согласился!

– А я и не сомневалась! – последовал звонкий ответ.

– Не сомневался!! – отчаянно замахал толстыми ручками кизляр. – Неужели трудно запомнить!

– Но нас же не слышит никто, – виновато втянул голову в плечи мальчишка.

– Биполь, бесценная моя…

Мальчишка растянул губы в лукавой улыбке, а Ашотик, с досадой ткнув себя кулачком в лоб, сел в освободившееся кресло.

– Хасан, бесценный мой! Ты видишь, как легко сбиться, если не привыкнуть!

– Но, кажется, ты решил, что мне разговаривать вовсе не придётся! Я, кажется, буду всего лишь немой слуга богатого англичанина.

– Да, это так. Но к самому себе ты должен обращаться как мальчишка, тогда и поступки твои будут выглядеть мальчишескими!

– Я буду стараться.

– Хорошо. Теперь – самое главное. У капитана, который живёт в Бристоле, есть одна волшебная вещь. Если арабские легенды не врут, то она выглядит как обычная масляная лампа, вот как эта, с ручкой и носиком, но без масла и без фитиля. В лампе находится джинн, который может выполнить любое желание. Однажды он отсюда, из дворца, унёс два десятка человек. Во дворике остались монеты и оружие, а люди исчезли.

Ашотик замолчал. Сопя, уставился на носки своих расшитых золотом туфель. Хасан, внимательно глядя на него, присел рядом с креслом на свёрнутый в плотный валик ковёр. Прошла минута, и кизляр, вздохнув, достал из-за пояса небольшой, тёмно-зелёного стекла плоский флакон.