И как она придавлена, стиснута в косных законах человеческого муравейника. Алле хагель! Я вскоре получил беспощадно твёрдое убеждение в этом, когда, оставив «Дукат» в гавани Гамбурга, мы на лошадях прибыли в Любек.

Общество, которое я увидел, откровенно меня озадачило. Манеры его участников и скрытый смысл разговоров приводили в полную растерянность! Как привязанный я ходил за Давидом и молча слушал. Среди людей, с которыми он встречался, были такие, чьё состояние не достигало и трети имеющихся у меня денег, но их отношение ко мне было отношением слона к букашке. Я сделал вывод, что для значимости персоны нужны не только деньги. Следовало обладать чем-то ещё, о чём я не имел пока никакого представления.

В один из дней мы небольшой компанией вышли из гостиницы и направились к кафедральному собору, возле которого находилась главная контора ганзейского братства. Здесь нас догнал поверенный Давида и,приноравливаясь к нашему шагу, не попадая в ногу и подскакивая, быстро заговорил:

– «За» – пятеро, «против» – четверо.

– Они сомневаются в нашей способности внести залог? – поинтересовался Давид.

– О, нет! О ваших финансовых возможностях уже всё известно. Дело в другом.

– Необъявленный интерес?

– Именно. Как выяснилось, один из тех, кто сегодня будет принимать решение, имеет родственника в лондонском военном ведомстве, – мы узнали, он влиятельный человек, – и прочные знакомства в адмиралтействах. Располагая информацией о походах английских военных фрегатов, он «подвязывает» к их маршрутам торговые суда. И собирает с торговцев изрядную дань.