Считал, что его личная самокритика самая точная и оригинальная. Отличался музыкальностью, мужским обаянием. В нем для меня было недосягаемо все. И наоборот. К моей профессии он относился с иронией. Музыкальную картину-комедию считал зрелищем, далеким от искусства. Ну а успех у публики... Когда я залезала не в свою сферу, интересовалась его сложной сценарной профессией, меня поражало, сколько иронии вызывал в нем мой прыжок из легкомысленной примитивной актерской жизни в его таинственный мир... Он как-то талантливо умел жить рядом, будучи на своем берегу. С невероятной силой воли нужно было учиться жить в одиночестве вдвоем...

С моим папой они были антиподами. Не симпатизировали друг другу с первой минуты. Всю дипломатическую сторону отношений на себя приняла мама...

Весной 1959 года Гурченко приехала в родной Харьков к родителям. Она была на последнем месяце беременности и хотела родить ребенка на родине, в кругу своих домашних. Однако и там слава о ней была не лестной. Актриса вспоминает: "Когда я попала в роддом, роженицы разделились на тех, кто любит меня и кто не любит. После статей нелюбивших меня было подавляющее большинство. Пришлось уйти в другую палату...

Несмотря на то, что наша героиня мечтала о мальчике (даже имя ему придумала - Марк, в честь отца), однако 5 июня 1959 года на свет появилась девочка. Назвали ее Машей.

Рождение ребенка не поставило крест на кинокарьере Гурченко, потому что дочь осталась с бабушкой и дедушкой в Харькове. Актриса продолжала сниматься и в те годы, причем в фильмах, которые уже не имели никакого отношения к тем легким комедиям, в которых ей приходилось сниматься совсем недавно. В списке новых работ актрисы были: "Балтийское небо" (1960), "Роман и Франческа", "Гулящая" (оба - 1961-й). Последний фильм оказался самым удачным, занял 13-е место в прокате, собрав 27,8 млн. зрителей.

В 1961 году Гурченко могла вновь встретиться с режиссером Э. Рязановым на съемочной площадке и, вполне вероятно, взлететь на новую ступеньку в своей "звездной" карьере.