– Но учиться тебе все равно надо, – мягко сказала она. – Это, конечно, хорошо, что ты люмпен-пролетариат, но ты не должен из-за этого задирать нос перед всеми.

– Ладно, – ответил он, – этот вопрос насчет школы я еще обмою и обмозгую. А ты вот скажи, что это в манеже делают?

– Я знаю, но ни за что никому ничего не скажу: это страшная военная тайна, за это расстрел в двадцать четыре часа, – ответила Ирка. – Но если ты поклянешься самым главным, то тебе я скажу.

Волька стал думать, что для него самое главное. Матери у него нет, отца тоже. В бога он теперь не верит, фельдшером Дождевым клясться как-то неловко – он хороший, но все-таки не главный.

– Клянусь конем Яськой, что буду молчать, как покойник! – сказал он.

Ирка приложила губы к Волькиному уху и прошептала:

– Здесь будет танкобронеучилище. Здесь будут учить на танках ездить. Понял?

– Ну понял, – ответил он. – Подумаешь, не видал я этих танков!

Но танков Волька не видел. Вернее, видел лишь на картинке в журнале «Нива». Картинка называлась «Танки на Сомме». На первом плане, прямо на зрителя, выпучив глаза от страха и бросая винтовки, бежали усатые немцы в остроконечных касках. Позади, разрывая колючую проволоку, ломая колья, на бруствер вползал странный предмет. А под картинкой было пояснение, которое звучало как молитва или как стихи:

«Танк! Новое создание англосаксонского гения! В страхе бегут от Танка боши, но им от Танка не уйти! Танк приведет Союзников к победе – и вечный мир наступит на земле!»

Так вот для кого заливают цементом пол в манеже!

Теперь все ясно!

Волька побежал на конюшню сообщить эту новость Бырею. Ведь Бырей – военный, с ним можно поделиться тайной.