Ханыги должны были перекинуть железо через забор; задача Николая Ивановича была только забрать его в нужном месте и в нужный час. Но не повезло: в том же месте и в тот же час проезжала милицейская патрулирующая "канарейка". Взятого с поличным Николая Ивановича продержали до утра в ИВС, потом отпустили, взяв подписку о невыезде за пределы города. Наниматель сумел отмазаться, а Николая Ивановича по ходу следствия сперва переквалифицировали в соучастники, затем в главные обвиняемые.

Следствие закончилось, Николай Иванович был взят под стражу.

К тому времени Юлия разрешилась девочкой. Приблизительно за неделю до суда, будучи еще на свободе, Николай Иванович подстерег ее с детской коляской у молочной кухни. Пока Юлия забирала свои бутылочки, он, судя по свидетельству очевидцев, припал к коляске, с мукой всматривался в красное, с сыпью, личико новорожденной -- видимо, искал сходство с собой или с Романом Викторовичем. Юлия, увидев это, прижала пальцы ко рту, на ней лица не было.

Кто отец ребенка, она и сама не знала, и тайна эта умерла вместе с девочкой, когда Николай Иванович находился уже в колонии.

Сколько дали ханыгам-вохровцам, стерлось в народной памяти. Николаю Ивановичу дали восемь лет, без конфискации: кроме инструмента, у него ничего не было, все нажитое он перевел на Юлию.

На суде участковый инспектор капитан Соламеев клялся, что выведет на чистую воду истинного преступника, но так ничего и не смог добиться: плетью золотого обуха не перешибешь.

Вопрос жилья у Николая Ивановича, как он невесело пошутил в зале суда, решился автоматически на ближайшие восемь лет.

4

Продолжу с того места, как он, отсидевший от звонка до звонка свой срок, попал в поле моего внимания. Прошлой весной я снял дачу в Белых Столбах, причем за цену намного ниже, чем номер в доме творчества "Переделкино". В объявлении было сказано, что дача представляет собой половину дома с отдельным входом, с технической водой из крана и магистральным газом. Не стоит говорить, как я был доволен, однако скажу: весьма.