Хосе поднял свою чашку, которая чуть ли не плавала в блюдце.

— Вечно с моей чашкой обращаются хуже, чем с другими, — мрачно пожаловался он. — Ясное дело, Джузеппе настроен антиклерикально. Наверно, он коммунист.

— Антиклерикалу не обязательно быть коммунистом, — возразил Тед. — Надо же мыслить логически.

— Мой любимый противник, — пояснил священник, обращаясь к Жаклин. — Вы, верно, заметили, сколько конфессий представлено в нашей группе?

— Ну уж, конфессий, — фыркнула Дейна.

— А как же! У нас есть и католики, и протестанты, и евреи, и язычники...

Тут Энди отвесил дурашливый поклон.

— И вероотступники, — договорил Хосе, кивнув в сторону Майкла, который продолжал рисовать.

— Не хватает только мусульманина, — заметила Жаклин.

Энди рассмеялся.

— Не знаю, леди, кто вы и какую веру исповедуете, но что вы честный человек, сразу видно. Вы так и подбрасываете мне нужные реплики, но свою лучшую я уже использовал. Так что сейчас скажу одно: держитесь! Мусульманин уже на подходе.

Джин обернулась. И увидела поднимающегося на холм человека.

— Это всего лишь Альберт, — сказала она спокойно. — Ну и паяц же ты, Энди!

— Кто это Альберт? — спросила Жаклин. — Он тоже из вашей компании?

— Нет, я уже говорил вам о мистических числах. Нас — семь, Семь Грешников.

— Почему грешников?

— Такое название придумал Энди, — объяснил Тед. — Он считает, что это смешно. У него примитивное чувство юмора.

— Но мы же все грешники, — заявил Энди. — Все мы — несчастные грешники в греховном мире. Правда, Хосе?