Он не предлагал и тем более не уговаривал — просто высказал предположение, ни к чему ее не обязывающее, как, впрочем, и его.

Алевтина мечтательно подняла глаза к потолку:

— Заманчиво. Такие деньги! Жаль, годы вышли.

— Как знать, — отозвался Илья, опять-таки без нажима.

Она вдруг сообразила:

— Постой, Илюш, а если… Ну, допустим, дам три куска, утвердят, а пай так и не соберу. Тогда как?

Он ответил твердо:

— Вот этот вариант не годится. Тогда лучше и не начинать.

— Плакали денежки?

— Тин, ты же взрослый человек. Что ж, по-твоему, ходить по всем инстанциям и назад отбирать?

— Да нет, конечно. — Она поцеловала его в щеку. — Спасибо, Илюша. Такое спасибо, даже передать не могу. Ты как ангел с неба свалился. Но знаешь — дай подумать. Все посчитать. Сколько есть времени? Три дня, неделя?

— Неделя, — сказал он. — Но это уже крайний срок.

Бутылка стояла недопитая, поэтому официант не подходил. Илья окликнул его. Алевтина полезла за деньгами, но Илья проговорил ворчливо:

— Не шарься. Пока что я еще мужик.

Она посмотрела на него почти с нежностью и вновь спросила, но теперь уже чтобы услышать настоящий ответ:

— Ты-то как?

Он вяло пожал плечами:

— Ну как… В той семье пацан, в этой пацанка. Живем с тещей. Еще шурин прописан, слава богу, офицер, только в отпуск и приезжает. У жены с печенью дела, говорят, надо в Карловы Вары — а какие тут Карловы Вары… Вертимся! Вот — квартиру жду. Там уж авось наладится…

У метро она погладила его по щеке и поцеловала в губы. Хороший человек. Добрый и нелепый, как бывший муж. Жалкий немного.

Но жизнь приучила ее, что в тяжелый момент чаще помогают как раз не сильные, а жалкие.