– Вот и сиди там, пока не узнаешь точно, чего хочешь, – наставляла ее Ольга, проследив за полетом.

Она тоже хотела улететь отсюда – туда, где сама земля – красота, которой не нужны никакие дополнительные мушки. Всего в достатке. Что может сравниться с тундрой? Ольга видела ее осеннюю, зимнюю, весеннюю, летнюю. Сколько раз мысленно пролетала над ней наперегонки с розовыми чайками и краснозобыми казарками? Огибала Таймыр по кромке полярных морей – Карского и Лаптевых? Там, знала она, вольный ветер в одно дуновение выметает из головы весь накопившийся мусор.

Она улетит на Таймыр «засветло», до того как Арктику накроет полярная ночь. До нее еще долго, у нее есть своя дата – двадцать пятое ноября.

Ночь пройдет, и потом... Ах, потом – через пятьдесят шесть суток, тринадцатого января, – забрезжит рассвет полярного дня.

Радость полярного дня стоит долгого ожидания – он длится с шестнадцатого мая по двадцать девятое июня. Два с половиной месяца света и солнца. Она проживет их все с радостью, о которой почти забыла.

Но радость будет. Она подготовила ее. Сама.

1

С тех пор как Ольга улетела из Арктики, она потерялась. Прилетела в Москву, пошла в девятый класс... И больше нет ее. Чужая в городе, она то и дело примеряла на себя чужое. Ее сверстники были гораздо старше по опыту жизни, чем она. У них были другие пределы допустимого. Она помнит, как выспрашивали девчонки, было ли у нее уже то, что у них? Недоумевая, Ольга таращила глаза, а девчонки хохотали. Потом до нее дошло, что именно их интересовало. Ольга покрывалась краской – да как они могли подумать, что она уже с кем-то спала?

Она заставляла себя казаться такой же уверенной, как они. Не получалось. Отыскивая причину, находила. Смешную, на нынешний взгляд: если бы надела такое платье, как у Наташи, красное в белый горошек, то за ней тоже бегали бы мальчишки. А если бы у нее были такие же, слегка кривоватые ноги, как у Маши, все мальчишки падали бы к ее ногам...