— Этот дядя хороший, — сказала она ему. — Он наш друг. Он нам помог и не будет тебя пугать. Тот, который тебя пугал, его брат. Тот — плохой.

Мальчик смотрел на сестру, пытаясь понять. Смотрел снизу вверх. Она выше, она на три года старше. Ему лишь четыре, и она привыкла с самого рождения братика опекать его и защищать. Она повторила сказанное: этот — хороший, тот — плохой. Ее зовут теперь Маара, а прежнее имя нужно забыть. А его зовут… Она испугалась: неужели опять забыла? Нет.

— Тебя теперь зовут Данн.

— Неправда, никакой я не Данн.

— Данн. А настоящее имя забудь. А то плохо будет. Очень страшно. Плохой дядька прибежит.

Голос ее дрогнул, она почувствовала, что сейчас разрыдается. Братик погладил ее по лицу, обнял сестренку.

— Бедная Маара, — пролепетал он, и она обхватила его обеими руками, расцеловала, и они вместе расплакались.

Торопливо вошли двое в одежде скальных людей, но эти двое не были скальными, они тоже оказались своими. Они принесли с собой одежду.

— Быстро переодевайтесь.

Ей не понравилась коричневая туника, скользкая, неприятная на ощупь. Рядом ныл братишка:

— Чего, надо это носить?

— Быстро, быстро… — И их потащили к двери. Вспомнив о свече, мужчина вернулся, отлепил огарок от стола, поднял его высоко, обошел комнату, проверив, не забыли ли чего.

Девочка, которую теперь звали Маарой, тоже обернулась, осмотрела помещение, которое им предстояло покинуть.

Маленький брат ее смог запомнить лишь приятное тепло тела сестры, как он к ней прижимался.

— А теперь домой? — спросил он, и она сразу подумала: «Конечно!» — потому что все время мечтала о том, как плохие люди уйдут, как можно будет вернуться и как все будет хорошо. Но хороший человек, брат плохого, сказал ей, сидя перед нею на корточках, когда она не могла ничего услышать и понять из-за мучившей ее жажды, что домой им не попасть.