Краем глаза Пал Игнатич подследил за старичком в старомодном предлинном плаще, с седой бородкой клинышком, который, близоруко щурясь, примерялся к вагине с подогревом и о чем-то допытывался полушепотом у продавца, парня в белой рубашке и жилетке, как у официанта; еще тем же краем глаза Пал Игнатич усек женщину с перстнями на пальцах, которая выбирала себе вещь по душе и, вероятно, по размеру - должно быть, скрасить скуку одиночества или временное отсутствие любимого джентльмена; вот и молодой человек с острым деловым носом, в широком галстуке, как у дикторов на телевидении, купил предмет, вернее " муляж предмета, который и у него самого был в живом виде, вернее, должен был бы быть. "Это для каких-нибудь экспериментов со своей подругой", - промелькнуло в мозгу Пал Игнатича. Пал Игнатич прочитал небольшой буклетик с рекомендациями к предлагаемым изделиям, проглядел красочный журнальчик, где тамошние аппетитные бабенки, которые и у мертвого бы страсть подняли, демонстрировали достижения отрасли на себе, и уже теоретически подкованный, просвещенный, снова обратился к витринам, уже лучше соображая, куда какие насадки, для чего разные шипы и смазки, и оценивая продукцию с некоторой придирчивостью и знанием дела. Импотенцией Пал Игнатич пока не страдал, и некоторые сексуальные фантазии его голову посещали, но реально соприкасаться с чем-то этаким пока не доводилось. Пал Игнатич склонился к витрине с муляжами, тщательно изучая фасоны и окраску, невольно прикидывая на схожесть со своим, собственным, живым мужским предметом; вот он еще ниже нагнулся, даже задел шляпой чей-то локоть в кожаном рукаве, и вдруг решительно указал пальцем продавцу: - Вот этот! Он передал деньги, а ему вежливо - небольшую коробочку, завернутую в белую бумагу, перехваченную липкой лентой. Все произошло так скоропалительно, порывисто, вмиг, что опамятовался Пал Игнатич, вернее, попробовал взглянуть на свой поступок отстраненно лишь вдалеке от магазина, возле речки Ржавки, которая в рыжих осенних берегах продвигала свои мутные тяжелые воды.