— Какой?

— Охотничий магазин в Крылатском и в Нахабино.

— Так, кто там у нас еще?

— Павлов Александр Федорович — женился на жене своего брата после его безвременной кончины.

— Отчего умер?

— Не выяснено, однако Александр Федорович унаследовал не только жену брата, но и его дело — две мебельные фабрики.

— Да-а, — как-то торжественно сказал Магистр.

— Дальше?

— Извольте.

— Владелец двадцать третьей квартиры — Казулин Е.А., бросил жену и троих детей. Прелюбодействует с двумя секретаршами… Любезный много значительно подмигнул, — одновременно!

— Так, — распаляясь, сказал Магистр, — а квартира № 1?

— Муромский Иван Арнольдович, незаконный игорный бизнес.

— Ба, да здесь же нет честных людей, Любезный.

Слуга Магистра имел такую сложную цепь перерождений, что в конце концов остался без имени, и Магистр из жалости называл его — Любезный и почти никогда не сердился на него. Любезный продолжал:

— Маэстро, да откуда же им взяться, вот господин Голощекин Иван Иванович — обанкротил завод, получил отступные. А вот Иза Адамовна — уморила мужа бизнесмена. О, вот прелестный экземпляр — Воронов Андрей Петрович, предал друга, вошел в сговор и продал акции банка конкурентам.

— И что, так все?

— Почти, но, мой господин, их нельзя обвинять ни в чем, потому что честным путем заработать на эти блага невозможно. Разве вы можете осуждать Борджиа или Ротшильдов? Так все делалось всегда.

Магистр впал в глубокое раздумье. Полчаса он оставался неподвижным, потом как будто очнулся и произнес:

— Любезный, не иначе как нам придется сотворить превращение.

— Превращение, мой господин?

— Да, всеобщее переселение.