В городском собрании партии «Кэнъю» принадлежало две трети мест, а оппозиции, включая сторонников реформ, — одна треть. Поскольку Гисукэ Канэзаки неизменно критиковал мэра, председателя городского собрания и прочих видных деятелей, состоявших в «Кэнъю», ожидали, что он примкнёт к оппозиции. Его вступление в партию консерваторов явилось для граждан неожиданностью.

Однако в партии «Кэнъю» тоже существовали большинство и меньшинство, иными словами — главное направление и оппозиция. И вот тут-то Канэзаки избрал оппозицию, заявив, что намерен очистить «Кэнъю» изнутри.

Таким образом, еженедельная газета «Минчи» по-прежнему гнула свою линию. Однако сенсационный материал бывает не каждый день. Статьи становились концептуальными, а порой пережёвывали факты, уже известные читателю. Правда, на тираж это теперь не влияло: он прочно держался на ста тысячах экземпляров. И всё-таки для поддержания интереса публики пришлось несколько расширить круг тем. Из номера в номер стали печатать историю провинции, написанную серьёзным учёным-краеведом. Целая страница была отведена под рекламные объявления местных универсальных магазинов, частных железных дорог, банков, фирм и прочее.

С той поры, как из редакции ушли потерявшие на время работу профессиональные журналисты, Гисукэ Канэзаки не везло с редакторами и репортёрами. Те, что нанимались по объявлению, как правило, были дилетантами, а стоило им приобрести кое-какие профессиональные навыки, они тут же находили более выгодное место. Удивляться не приходилось — жалованье было маленькое. Порой случалось и другое: какой-нибудь тип, отрекомендовавшись опытным газетчиком, прилежно работал несколько месяцев, а потом, прикарманив плату за рекламу, бесследно исчезал. Попадались и проходимцы другого рода. Эти, настрочив на грубой бумаге угрозу, отправлялись шантажировать объект, находившийся в данное время в поле зрения «Минчи». Естественно, оставлять их на работе было невозможно — не позорить же газету, объявившую своим принципом «бескомпромиссность, внепартийность и справедливость».