Ах, я был листом отменной бумаги, сидел точнехонько посередине в виде водяного знака, и некто - собственно говоря, знаменитый на весь мир поэт, но, так уж и быть, я не стану называть этого сквернавца по имени, - сей некто, вооружась немилосердно длинным, дурно очиненным и щербатым индюшачьим пером, корябал по мне, горемыке, записывая ужасные нескладные вирши. А другой пакостник, анатом, однажды себе на потеху разобрал меня на части, будто манекен, а потом ставил на мне свои дьявольские опыты... К примеру, что будет, ежели нога вырастет у меня на затылке или правая рука составит компанию левой ноге!

______________

* Тосканская речь в римских устах (то есть на безукоризненном итальянском языке) (ит.).

Барон и Оттмар прервали художника громким хохотом, серьезного настроения как не бывало.

- Ну, что я говорил? - молвил барон. - Старина Франц для нашего маленького семейного кружка сущий maоtre de plaisir*! С каким пафосом начал он свою речь об нашем предмете - тем замечательней было действие юмористической шутки, которую он нежданно-негаданно отпустил под конец и которая, будто взрыв, силою разрушила нашу торжественную серьезность; в мгновение ока мы вернулись из призрачного мира духов в реальную, живую, радостную жизнь.

______________

* Забавник (фр.).

- Не воображайте только, - заметил Биккерт, - будто я ваш паяц и сыграл шутку, чтобы вас развеселить. Нет! Эти отвратительные сны вправду терзали меня, и, очень может быть, я сам же бессознательно их себе и подсудобил.

- Наш Франц, - вмешался Оттмар, - накопил кой-какой опыт по части своей теории возникновенья снов, однако же с точки зрения связности и выводов из гипотетических принципов доклад его отнюдь не заслуживает похвалы. Притом есть более высокий вид грез, и лишь эти грезы, лучи мирового духа, до коего он воспарил, человеку должно вбирать в одухотворяющем и благотворном сне, что дарован ему, ибо они укрепляют его и питают божественною силой.