Возница показал мне замок издали — он возвышался на пологом холме, засаженном прекрасными деревьями, между которыми виднелись просторные ухоженные лужайки.

Все окна в доме были закрыты.

Я предположил, что Макса в замке нет, но продолжал свой путь — следовало, по крайней мере, убедиться в этом самому.

У ворот я приказал остановить экипаж; открыть их вышел старый слуга. Заметьте: я говорю слуга, а не лакей. Старые слуги исчезают во Франции вместе со старыми родами. Через двадцать лет у нас еще сохранятся лакеи, но слуг уже не будет.

Старик принадлежал к вымирающей породе слуг, которые говорят: «наша добрая госпожа» и «наш молодой хозяин».

Я спросил у него о Максе.

Старик покачал головой и сказал:

— Через три месяца после того, как скончалась наша добрая госпожа, наш молодой хозяин отправился путешествовать,

— Где он?

— Это мне неведомо.

— Когда он вернется?

— Я не знаю.

Я достал из кармана перочинный ножик, вырезал им на стене крест и написал снизу:

«ДА БУДЕТ ТАК!»

— Когда ваш хозяин вернется, — сказал я старому слуге, — передайте, что один приятель заезжал его проведать, и покажите ему вот это.

— Сударь не скажет своего имени?

— Незачем, он и так все поймет. И я уехал.

С тех пор я не встречался с Максом; не раз я справлялся о нему наших общих друзей, но никто не знал, что с ним стало. Наиболее осведомленный сказал мне:

— По-моему, он в Америке.

Две недели назад я получил увесистый пакет с Мартиники и распечатал его.

Это была рукопись.

Сначала я в ужасе отпрянул от нее. Я полагал, что обречен получать рукописи со всей Европы, и вот уже манускрипты бороздят Атлантический океан и являются ко мне даже с Антильских островов!

Разозлившись, я собрался было зашвырнуть рукопись подальше, как вдруг обратил внимание на эпиграф, поразивший меня.