Черты ее лица были тонкие и благородные; это было одно из тех лиц, которые увядают, еще не успев постареть, поблекнуть от усталости или от великих страстей.

Какой у нее прелестный рот! И какие прелестные зубки! Но я бы сказал, что улыбаться она не смеет.

И тут я сравнил ее с г-жой Шанталь. Мадмуазель Перль несомненно была лучше, во сто раз лучше, тоньше, благороднее, величавее.

Эти наблюдения поразили меня.

Разлили шампанское. Протянув руку с бокалом в сторону королевы, я провозгласил тост за ее здоровье и ввернул какой-то удачный комплимент. Ей хотелось - я заметил это - закрыть лицо салфеткой; когда же она пригубила золотистое вино, все закричали: "Королева пьет! Королева пьет!" И тут она покраснела и поперхнулась. Все засмеялись; но я прекрасно видел, что в этом доме ее очень любят.

Глава 3

Как только обед кончился, Шанталь взял меня под руку. Это были священные мгновенья - мгновенья, когда он выкуривал сигару. Если он был один, он выходил курить на улицу; если же к обеду кто-нибудь приходил, он шел в биллиардную и курил за партией. В этот вечер ради праздника в биллиардной даже затопили; мой старый друг взял свой кий, тонкий-тонкий кий, который он тщательно натер мелом, и сказал:

- Тебе начинать, мой мальчик!

Надо заметить, что он говорил мне "ты": несмотря на мои двадцать пять лет, он все еще смотрел на меня как на ребенка.

Итак, я начал партию; я сделал несколько карамболей и несколько раз промахнулся, но мысли о мадмуазель Перль все бродили у меня в голове, и я вдруг спросил:

- Скажите, пожалуйста, господин Шанталь: мадмуазель Перль - это ваша родственница?

Он очень удивился, прервал игру и посмотрел на меня.

- Как! Разве ты не знаешь? Тебе не рассказывали историю мадмуазель Перль?