- Ну и балбес ты, Маёшка, - сказала жена будничным, совсем не сонным голосом.

- Почему? - поинтересовался он. - Почему сразу - балбес?

- Потому что, вечно с тобой такое происходит. Для всех дырка сквозная, только для тебя- нет.

Маёшка немного помолчал, потом сказал:

- Кто ее знает, может там никто ничего не видел?

Жена заерзала, дернула плечом.

- Как же, - сказала она.

- Почему ты со мной так разговариваешь? - спросил он, немного помолчав.

- Просто я стараюсь разговаривать на посторонние темы, - ответила жена. Поддерживаю, так сказать, светский разговор в салоне. Чтобы не говорить о главном.

- Ладно, не начинай, - сказал он. - Не порть утра. Он поднялся, накинул халат.

- Сколько раз говорил - зашей эту прореху в халате, - проворчал он. Каждый раз рукой туда попадаю.

Жена промолчала. Он вышел из комнаты, умываться пошел.

Она, не открывая глаз, вдруг тихо заплакала. Слезы стекали теплыми каплями на подушку и там растворялись в белом, ненасытном лоне прожорливой подушки, пожирательницы слез. Она всхлипнула и вытерла глаза ладонью, так и не раскрыв их ни разу. Он вернулся через пять минут, и она по шороху одежды поняла, что он уже одет и готовится выходить.

- Не забудь булочек взять для Фирамиды До, - сказала она с закрытыми глазами. - Ты можешь купить булочки?

- Могу, - оказал он, заправляя рубашку в брюки. - Фирамида До моя дочь. Четыре года.

- Ты не лучше, - сказала жена. - Маёшка.

-Это оправдано, - сказал он.

- Знаю, знаю, - проворчала жена. - У тебя все оправдано.

- Фирамида До, - проговорил он, прислушиваясь к звукам.

Хорошее имя и фамилия.

- Ребенок так хочет, - сказала жена. - Сам знаешь - ненадолго.

Он подошел к окну, застегивая рубашку. Посмотрел на улицу.