Наб зашел к нам на рассвете. Дул свежий вест-норд-вест, но прилив только начинался. Мне не терпелось избавиться от моих гостей, я немедля созвал всех матросов, и мы снялись с якоря. Лоцман утверждал, что без труда проложит курс по узкому фарватеру вверх по течению, и, поскольку «Уоллингфорд» в прошлом проявлял свои лучшие свойства именно при противном ветре, я надеялся, что этот прилив поможет мне побыстрее освободиться от визитеров. Правда, шлюп вытеснял больше воды, чем обычные суда, ходящие в верховьях реки, но он был легок и сейчас же мог следовать туда, куда шли все груженые корабли из Олбэни

Едва якорь оказался на весу, на палубе закипела работа. Благодаря довольно сильному ветру я смог продемонстрировать преимущества «Уоллингфорда» перед неповоротливыми плоскодонными судами, встретившимися нам в этот день. Ветер по большей части благоприятствовал нам, и к тому времени, когда дамы вышли на палубу, мы уже находились среди островов, быстро и ловко пробираясь между ними. Для меня и для Марбла места эти были совершенно новыми, и между занятиями, необходимыми для наших маневров, и постоянной сменой пейзажа мы почти не имели возможности следить за происходящим в каютах. Едва только позвали к завтраку, как судно стало приближаться к наиболее трудному участку реки; нашу снедь мы взяли с собой на палубу, где наспех позавтракали, то и дело прерываясь, чтобы переменить галс. К счастью, однако, около восьми часов ветер стал отклоняться к западу, что позволило нам двигаться дальше, несмотря на уже начавшийся отлив. У нас появилась надежда достигнуть конца нашего путешествия, больше не становясь на якорь.