Никто так и не узнал, кто же скрывался за этим таинственным «и».

— О! Это поистине удивительно! — вмешался Руперт (меня поразило, с какой безучастной холодностью он произнес эти слова). — В ту самую минуту, когда мы воздавали вам должное за ваше постоянство в дружбе и тому подобное, что мы видим? Вы здесь, мадемуазель Люси, во весь опор несетесь к источникам, подобно всем нам, падким на удовольствия.

— Нет, Руперт, — ответила Люси тоном, который, как я полагал, непременно должен был образумить этого бессердечного фата. — Я не еду ни на какие источники. Доктор Пост посоветовал Грейс переменить обстановку, и Майлз везет нас всех вверх по реке в своем шлюпе, чтобы мы, объединившись в одну семью, могли поддержать и утешить нашу дорогую страдалицу— Мы не будем приставать в Олбэни.

Из ее слов я заключил, что не должен даже подходить к причальной стенке.

— Честное слово, полковник, так и есть! — закричал Руперт. Вон там на баке мой отец с Постом и разные другие мои знакомцы. Э! Да и Дрюитт здесь, скажите пожалуйста! И Уоллингфорд! Как вам путешествуется, доблестный капитан, по этой пресной водице? Вам, должно быть, непривычно в этих широтах.

— Здравствуйте, мистер Хардиндж! — Я холодно ответил на его приветствие, а затем мне пришлось говорить с майором и его дочерью. Однако Наб стоял у руля, и я подал ему знак отворачивать подальше в сторону от нашего попутчика. Благодаря этому обстоятельству наше общение вскоре свелось к нескольким взмахам платочков и воздушным поцелуям; все Дрюитты приняли участие в прощальной церемонии. Люси же отошла в сторону, и я воспользовался случаем поговорить с ней наедине.

— Что мне делать с судном? Вскоре я должен буду принять решение.

— Только не причаливай, прошу тебя. Ох! Какая это была пытка. Окна каюты открыты, и Грейс наверняка слышала все. Ведь он даже словом не обмолвился о ее здоровье! Я страшусь спуститься и увидеть, что сталось с Грейс.