И если на поприще милицейской журналистики все складывалось в целом благополучно, то негласная карьера Владимира Александровича не походила на ведущий вверх эскалатор.

- Знаете, Виноградов… Я не устаю удивляться тому, что вы все еще живы! - развел как-то руки негласный «куратор» майора, тот самый, что сидел сейчас напротив.

- Очевидно, - констатировал без промедления Владимир Александрович, - я вам симпатичен. Вы, скорее всего, находите во мне то, чего лишали себя, будучи молодым капитаном…

- Тогда время другое было! Попробуй вякни…

- Так я же не осуждаю. Просто вы спросили, а я пытаюсь ответить - с точки зрения психоанализа. Наука такая…

- Сопляк! Я Фрейда в подлиннике читал, еще когда твоя мама в комсомол вступала.

Виноградов и не сомневался - то, что он знал о собеседнике, внушало уважение. Кроме панциря из боевых орденов на груди, ушастый имел за плечами несколько войн, кабинет на Старой площади и солидный тюремный стаж - в Англии, за шпионаж в пользу СССР, и у себя дома, за измену Родине в форме того же шпионажа…

- Кроме того, - попытался загладить неловкость Владимир Александрович, - у меня коэффициент полезного действия очень высокий. Больше, чем у паровоза!

- Больше чего? - переспросил тогда собеседник и с тех пор периодически интересовался у Виноградова его познаниями в области элементарной школьной физики.

Впрочем, обычно это происходило, когда шеф был доволен.

Сегодняшняя же обстановка к шуткам не располагала.

- Сынок… Помнишь, как ты пришел ко мне - наниматься? Сам ведь пришел!

- Помню. Спасибо, что не прогнали.

- Ты ведь тогда на все был готов? И на криминал…

Виноградов поморщился - опять двадцать пять!

- Шеф, криминальный путь - не всегда самый эффективный, тут даже цель особой роли не играет. Зачастую проще и дешевле дружить с законом…

- Это было чуть не первое, что я от тебя услышал. И в подобной позиции имелось рациональное зерно! Иначе та наша встреча стала бы последней.