Здесь на острове он был пленником, узником недвижного океана и своей лютой ненависти к этому мерзкому старику. Он сжал ладонями раскалывающуюся голову. С каким наслаждением он бы его убил. Но он все же одернул себя. Надо чем-то отвлечься, и раз уж не читается, то, пожалуй, можно привести в порядок личные бумаги. Он уже давно собирался этим заняться, но все откладывал и откладывал. Отперев ящик бюро, он достал пачку писем. И увидел там револьвер. Он чуть было не схватил его и не пустил себе пулю в лоб, чтобы вырваться из невыносимых тисков, но отбросил эту мысль, не успев додумать. Заметив, что от сырого воздуха револьвер подернулся ржавчиной, он взял масляную тряпку и начал его протирать. От этого занятия его отвлекло какое-то движение у двери. Он поднял голову и спросил:

- Кто тут?

Прошло несколько секунд, и на пороге показался Манума.

- Что тебе надо?

Сын вождя хмуро молчал. Потом сказал придушенным голосом:

- Мы двадцать фунтов заплатить не можем. У нас нет таких денег.

- А я здесь при чем? - возразил Макинтош.- Ты слышал, что говорил мистер Уокер.

Манума начал упрашивать, мешая самоанские слова с английскими, говоря нараспев дрожащим жалобным голосом, будто нищий, и Макинтош почувствовал гадливость. Его возмущало, что человек позволил так себя раздавить. Какое жалкое зрелище!

-т Я ничего не могу сделать, - раздраженно сказал он.- Ты знаешь, что хозяин тут мистер Уокер.

Манума замолчал. Но остался стоять в дверях.

- Я болен,- проговорил он в конце концов. Дайте мне лекарства.

- Что с тобой?

- Не знаю. Болен. У меня колотье в теле.

- Не стой там, - резко сказал Макинтош. - Подойди, я тебя осмотрю.

Манума пересек маленькую комнату и остановился у бюро.

- Колет вот тут и вот тут. - Он прижал руку к пояснице, и лицо его страдальчески сморщилось.

И вдруг Макинтош понял, что юноша смотрит на револьвер, который он отложил, услышав шум на пороге.