— Внимание, внимание! Что мы берем в Новый год, год, грядущий под знаком Огненной Собаки?

— Огласить весь список? — насмешливо поинтересовался молодой человек, похожий на Золотухина.

— Не обязательно, — уточнил массовик-затейник, — можете назвать что-то одно, самое важное для вас.

Юноша задумался и под смешки окружающих наконец-то определился:

— Я бы взял с собой Фредди. Думаю, с этим согласятся все. Что бы мы делали без него?

Толпа одобрительно загудела.

— Фредди, Фредди! — скандировали они. В этом радостном гуле не было лишь одного голоса — голоса самого Фредди. Он молчал не из скромности. Толстяку не суждено было попасть в 2006 год. Первый же всполох салюта осветил его безжизненно распластанное на красном снегу тело. В каких-то двадцати метрах от радостной толчеи лежало то, что осталось от хозяина дома — нелепая телесная оболочка в отлично сшитом парадном костюме.

— Что и требовалось доказать, — коснулся моего уха ледяной Лешкин шепот. Во внезапно наступившей тишине голос показался оглушительно громким.

— Господи Иисусе, святые угодники, — машинально осеняя себя крестным знамением, всхлипнула Ольга Привольная и без чувств рухнула на впавшего в столбняк мужа.

— Не смотри туда. — Лешка попытался отвернуть мою голову от жуткой картины, но я уже успела заметить отвратительное кровавое месиво, еще недавно бывшее холеным лицом Фредди.

— А-а-а! — заорала я. И словно плотину прорвало, с разных сторон сада в унисон мне завыли, заорали, заголосили женщины и мужчины. Залаяла истерическим фальцетом собачка, завыла сигнализация на чьей то машине.

Началось невообразимое. Какая-то дикая человеческая свалка. Люди заметались, точно перепуганные куры. Кто-то кинулся к лежащему Фредди, такому очевидно мертвому, что было не по себе. Кто-то, наоборот, помчался к дому. Адвокат Супонин непослушными пальцами пытался набрать номер на мобильнике.