А у Ксеньи после чая действительно заболел живот, она помрачнела и долго стояла у окна, прикладывая нос к холодному стеклу, когда стекло делалось теплым, она передвигалась немного и снова грела носом стекло. - Ты о чем думаешь? - спросил, подойдя к ней, Лев Сергеевич. - О всем, - сердито сказала она и снова расплющила нос об стекло. Теперь, наверное, собираются ужинать. Подарки она не успела взять, и ей оставят что-нибудь плохое - книжку про животных, а у нее уже есть такая книжка. Правда, можно будет обменяться... Очень славная тетя эта Вера. Жалко, что она не воспитательница. А девочки, которые остались, целый день катаются на грузовике. Вот она сделается летчиком и сбросит на этого дяденьку газовую бомбу. Какие-то старые девочки во дворе - наверное, из седьмой группы. Она стоя задремала и ударилась лбом об стекло. - Иди спать, Ксанка, - сказала Вера Игнатьевна. - Как баран об стекло стукнулась, - сказала Ксенья. Ночью Орлов проснулся, он протянул руку, чтобы тронуть жену за плечо, но ее не было рядом с ним. "Что такое, где Верунчик?" - в испуге подумал он. С дивана раздавался негромкий голос, всхлипывания. Он прислушался. - Ну, успокойся, дурочка ты такая, - говорила Вера Игнатьевна, - куда я тебя ночью поведу, трамваев нет, а нужно через весь город идти. - Да-а-а, - сквозь всхлипывание говорил басистый голос, - он у вас какой-то малахольный. - Ну, ничего, ничего, он ведь хороший, добрый, видишь, я ведь не плачу. Лев Сергеевич закрыл голову одеялом, чтобы дальше не слушать, и, притворяясь спящим, тихонько захрапел.

1936