Франт протиснулся к проводнице и предъявил ей добродушную улыбку и два билета.

Это действительно был человек неопределенного возраста. Если бы кто посмотрел на него секунд пять назад, когда тот переваривал смачную отповедь картофельной торговки, то, оценив глубокие залысины франта и его усталый, грустный взгляд, про него сказали бы – «мужику под пятьдесят». Перед проводницей же стоял совсем другой человек. Улыбка преображала его лицо, разглаживала, молодила. Великое дело – искорки в глазах… Одним словом – «парню чуть за тридцать».

Кеша, как он представился проводнице, с интересом наблюдал за ее действиями. Прочитав три раза оба билета, она перевернула их, потрясла и, вскинув руку к небу, стала разглядывать на свет, выискивая несуществующие водяные знаки.

– Вас что-то смущает? Или вы думаете, что я сам их напечатал? Так имейте ввиду – я печатаю только тугрики и гривны.

Проводница смутилась, опустила руку и стала разглядывать Кешу и его окружение.

– Так вы один едете?

– Один.

– А билетов два?

– Два.

– Так они от Одессы?

– От нее.

– Что же вы там не сели?

– Опоздал.

– Вот, сами и виноваты. Но хорошо, что вы один. Вы же не будете сразу на двух местах лежать? И не возражайте. Пока вы тут опаздывали, пришлось в ваше купе старушку посадить… Она только до Киева.

– Нет вопросов, – Кеша не изменился в лице и даже приободрил проводницу, лихо щелкнув пальцами, – Я тебя, красавица, зауважал. Люблю людей, которые умеют быстро делать свой маленький бизнес… Пойдем. Знакомь меня со своей подсадной старушкой. Если она не кусается, потерплю ее до Киева.