К сожалению, со взятием крепости война не окончилась. Угнетатели не успокоились, уцелевшие при штурме бежали за границу, где нашли отдых и поддержку. Несколько месяцев длилась передышка, которую он старался максимально использовать. Укреплялось войско, день и ночь люди ремонтировали полуразрушенную крепость. Он переставлял командиров, на ответственные посты назначал самых умных и храбрых. Но и те за границей также не теряли времени: создавали альянсы, вербовали наемников, вооружались и разжигали ненависть к победившим. Денег у них было много, они собрали огромную армию. В один погожий предосенний день эта армия оказалась у стен крепости.

Он призвал народ к обороне, и народ внял его призыву. Началась осада, длившаяся до поздней осени. Сначала осажденные успешно отбивались, но скоро отбиваться стало труднее, таяли припасы, не хватало воды. С недостатком еды люди как-то мирились, а без воды стало совсем плохо. В крепости и в городе слышались нарекания на неравномерность распределения воды, что одним ее достается больше, другим меньше. Что в город проникли шпионы и отравляют воду, а он перестал с ними бороться. А тут еще начались штурмы — день за днем. Осажденные сражались героически, отбивались с башен, со стен, били ядрами из пушек и мортир, выливали на головы штурмующих кипяток и раскаленную смолу. Но штурмы не прекращались. На четвертом месяце осады штурмующие предъявили ультиматум — сдачу без всяких условий. Он собрал

Небольшой синклит и объявил, что будет сражаться до победы. Народ, как всегда, поддержал его.

Сражение продолжалось, но силы были слишком неравные. Перевес все больше склонялся на сторону врагов. В крепости иссякли пищевые запасы, а затем и порох. Половина ее защитников была ранена. На крепостных стенах сражались многие женщины и старики, а также дети-подростки. Никто не хотел сдаваться.

Но случилось так, что сил не хватило, и однажды штурмующие ворвались в крепость. Он лично возглавил контрудар, и прорыв был ликвидирован. В том же бою он был ранен пулями в обе ноги, но продолжал командовать сопротивлением. И все твердил, что победа будет. Люди кричали «ура!» Но уже не все…