Телята больше не отбивались от стада. В конце месяца, когда Темби подошел, чтобы получить свое жалованье — четыре шиллинга и пять пенсов, — Вилли улыбнулся ему и спросил: «Ну, Темби, как дела?» «Я хочу больше денег», — дерзко сказал Темби. «Что-о-о! — вскричал пораженный Вилли. Он подозвал отца Темби, стоявшего в группе негров, ожидавших получки: — Твой маленький негодяй дважды упустил телят, а теперь он говорит, что ему мало денег!» Вилли сказал это громко, так, чтобы всё слышали; работники засмеялись. Но Темби высоко держал голову. «Да, баас, я хочу больше денег», — вызывающе сказал он. «Ты получишь хорошую порку», — прикрикнул на него Вилли. Темби надулся и ушел, зажав в руке серебряные монетки. Его провожали насмешливые взгляды.

Темби исполнилось семь лет. Он вытянулся, стал худым и стройным, хотя живот у него попрежнему был вздутый. На этот раз он не плакал и не спотыкался, держался прямо, и видно было, что он очень сердит. Вилли забыл об этом происшествии.

Но и месяц спустя мальчик упрямо стоял на своем и требовал прибавки. Вилли повысил ему жалованье до пяти шиллингов и шести пенсов, сказав со вздохом, что Джейн вконец испортила мальчишку. Темби, чувствуя себя победителем, закусил губы и отошел — сперва вприпрыжку, а когда поровнялся с деревьями, то и вовсе помчался бегом. Он все еще был самый младший из работающих детей, а получал столько же, сколько ребята тремя-четырьмя годами постарше; те недовольно ворчали, но тут ничего нельзя было поделать: все понимали, что он любимчик Джейн.

Теперь, если бы все шло своей обычной колеей, Темби полагалось получить следующую прибавку не раньше чем через год. Но едва прошел месяц, как он снова потребовал прибавки. На этот раз требование Темби позабавило негров, но все же они, правда, не очень-то серьезно, запротестовали: парнишка зарвался; а что касается Вилли, так он обозлился не на шутку.