Что такое "пептонизированы", я не знаю, но, судя по слову, это нечто страшное. Я вообще боюсь медицинских терминов - гипотомия, гипотермия, перистальтика... Когда болел мой отец, подобные слова постоянно звучали в нашем доме. И действительно, отец вскоре умер. А вот теперь эти слова настигли и меня.
- Но что ж мне делать? - со страхом и надеждой спрашиваю я.
- Нужна сложная челюстная операция. Возможно, даже пересадка тканей. Я тут вам, как вы сами понимаете, помочь не могу.
- А кто же мне может помочь?
- Не знаю. Не уверена, делают ли у нас вообще такие операции. Кажется, в Америке делают и еще кое-где. Есть еще одна страна, где делают... - Марфа Ивановна смотрит на меня неопределенно, туманно...
Нетрудно понять, что она хочет сказать этим понятным намеком: "Уезжай туда, пусть тебя там лечат". До Америки далеко, до "еще одной страны" не ближе. Что мне делать сейчас, сегодня днем и будущей ночью, особенно в третьем часу, когда боли станут несносными?
Спросил я так многословно или просто повторил свой прежний вопрос: "Что мне делать?" Уж не помню, в голове туман. Помню лишь, положил на край стола десять рублей, и Марфа Ивановна накрыла их книжкой.
- Если будет сильно болеть, - сказала Марфа Ивановна и посмотрела на меня мягче, почти как в прошлый раз, - если терпеть не сможете, возьмите на палец кефир и помажьте десны возле больного зуба.
Действительно помогало. Минут на десять становилось легче. К утру вовсе удалось забыться от усталости и изнеможения. Проснулся около полудня. На столе пустые кефирные бутылки, на полу и на столе засохшие кефирные пятна, во рту кисло, тошнит от кефира - состояние ужасное. Однако и зубная боль, видимо, утомилась, ныло терпимо, словно в отдалении, собираясь с силами, чтоб опять вплотную приблизиться в следующую ночь. Воспользовался передышкой, сосредоточился, подумал, что предпринять.