вая - это Миша Каплан. Он выслушивает меня, почему-то оглядываясь, точно мы договариваемся о чем-то запретном.

- Пойдемте, - говорит Миша, а глаза скользят мимо, бегают беспокойно, и весь Миша - точно некогда запуганный, раз и навсегда.

В пустом гулком вестибюле поликлиники Миша берет ключ от своего зубоврачебного кабинета, открывает. Мы входим. Сильно пахнет какими-то лекарствами.

- Не догадались проветрить, - говорит Миша и нервным рывком открывает форточку. - Садитесь, садитесь в кресло. - Он надевает халат, берет из шкафа и надевает на лоб зеркальце. - Ночные боли? - кратко спрашивает он, осматривая мои зубы.

- Да, боли... Обращался к нескольким врачам, говорят, прикус плохой вот причина.

- Да... Ох, Боже мой. Ничего нельзя сделать. У вас патологический прикус, который ведет к исчезновению зубной ткани. Наверно, и кишечник не в порядке?

- Да, побаливает.

- Неудивительно. Застревающие кусочки пищи, дентин из зубной мякоти, и это все гниет, миллиарды микроорганизмов проглатываются с пищей, попадают в желудок, в легкие... Ох, Боже ты мой!

- Но что же делать? - задаю я все тот же ставший привычным вопрос.

- Ах, что делать?- вздыхает Миша. - Вам сколько лет?

- Тридцать два...

- Хороший возраст. Если бы мне было тридцать два, я бы уехал. Вы на эту тему говорили с моим двоюродным братом?

- Нет, не говорил.

- Знаете, он в принципе одобряет, хоть сам ехать не собирается. Да его и не выпустят из-за ответственной секретной должности.

"Не могли же эти совершенно разные, незнакомые люди сговориться, думаю я, выходя из поликлиники, - значит, действительно с моими зубами, с моим здоровьем плохо и здесь мне помочь не могут. Таким образом, мой отъезд вполне оправдан - для лечения за границей.