Вздрогнув от возврата первоначальных ощущений, когда она впервые ожила под его поцелуем, он застыл в нескольких футах от девушки, не в силах отвести от нее глаз. Минула и ночь, и тишина. Она стояла лицом к солнечному свету, в одеянии из плаща "барберри", на полдюжины размеров великого для нее. Сзади нее шли ряды купальных кабинок, а за ними - снова газгольдер. В полумиле от них с шумом перескакивал с пути на путь товарняк.

Но ее по-прежнему окружал ореол; что-то, не поддающееся описанию, но вполне ощутимое - что-то, откуда она смотрела на тебя, словно из иного мира.

Он взял поданную ею руку, и она легко выскочила из машины. Растрепанной она не была нисколько. Казалось, будто воздух и есть ее родная стихия. Она осмотрелась с интересом, но без любопытства. Первая ее мысль была о машине.

- Бедняжка! - сказала она. - Устал, наверно.

К нему вернулся слабый трепет страха, охвативший его, когда под тенью менгира он наблюдал раскрытие ее глаз. Ощущение не было неприятным. Скорее оно придавало их отношениям пикантности. Но оно было отчетливо реальным. Она наблюдала за кормежкой чудовища; затем он снова подошел и встал рядом с ней на желтом песке.

- Англия! - пояснил он, взмахнув рукой. У нее, пожалуй, создалось впечатление, будто земля эта принадлежит ему. Она величаво повторила название. И почему-то, пав с ее губ, оно нарисовало в воображении командира Раффлтона землю чудес и романтики.

- Я слышала о ней, - добавила она. - Думаю, она мне понравится.

Он выразил надежду, что да. По этому поводу он сохранял мертвецкую серьезность. Вообще говоря, чувство юмора у него было; но в тот момент оно, похоже, его покинуло. Он сказал ей, что собирается оставить ее под опекой одного мудрого и ученого человека по имени "Кузен Кристофер"; описание его несомненно навело Мальвину на мысль о дружественно настроенном волшебнике. Самому ему придется ненадолго отлучиться, но затем он вернется.