И на своем причудливом архаичном французском, который Профессору позволили понять многие часы, проведенные в корпении над "Хрониками" Фруассара...

- Благодарю вас, - сказала она, - за вашу изысканную любезность и гостеприимство.

Таинственным образом все вдруг преисполнилось значением исторического события. У Профессора внезапно сложилось впечатление - и по сути, так его полностью и не оставило, покуда у него гостила Мальвина, - будто он великая и могущественная персона. Августейшая сестра его, по совпадению, (хотя в высшей политике такие моменты значения, разумеется, не имеют) самое умопомрачительно красивое создание, какое только попадалось ему на глаза, - милостиво согласилась воспользоваться его гостеприимством. Профессор с поклоном, какой мог бы быть позаимствован при дворе короля Рене, выразил свое понимание оказанной ему чести. Что еще мог сделать уважающий себя самодержец? Инцидент был исчерпан.

Командир авиазвена Раффлтон не предпринял ничего в направлении его "восполнения". Наоборот, именно этим моментом он воспользовался, дабы разъяснить Профессору, как абсолютно необходимо ему, не теряя больше ни единого мгновения, отбыть в Фарнборо. Командир Раффлтон добавил, что "заскочит к ним обоим" в первый же день, как удастся вырваться; и выразил уверенность, что если Профессор убедит Мальвину говорить помедленнее, то вскоре найдет ее французский легким для понимания.

Профессор догадался спросить у командира Раффлтона, где тот нашел Мальвину... то есть, если он сам, конечно, помнит. А также: что он собирается с ней делать... то есть, если он сам знает. Командир Раффлтон, выразив сожаление по поводу безотлагательности спешки, разъяснил, что обнаружил Мальвину спящей у менгира в окрестностях Юльгоа в Бретани и опасается, что разбудил ее. По дальнейшим деталям не будет ли Профессор столь любезен обратиться к самой Мальвине? Что до него, то он уверен, что никогда, никогда так и не сможет полностью отблагодарить профессора.